Павел (kraeham) wrote,
Павел
kraeham

Categories:
  • Music:

Рождение самарской авиации

К 100-летию первого полета в Самаре

Один из полетов над ипподромом

Вот уже второй год в Самаре существует историко-краеведческий интернет-проект «Самарскiй староскопъ», который рассказывает нам о событиях, произошедших  в городе ровно 100 лет назад. С его помощью мы сможем сегодня узнать больше, например, о таком важном и, возможно, незаслуженно обойденном вниманием событии, как первый в истории Самары полет на аэроплане, случившийся как раз ровно 100 лет назад, осенью 1910 года. Этот год по праву  имеет особое значение в истории российской авиации. Именно в 1910 году состоялся первый публичный полет первого российского летчика Михаила Никифоровича Ефимова. В Петербурге на заводе «Первого Всероссийского товарищества воздухоплавания» был создан первый типовой российский самолет «Россия-А», сконструированный отечественными авиационными инженерами. В 1910 году в Петербурге состоялось еще два важнейших события, положивших начало российской авиации, – первый Всероссийский праздник воздухоплавания и первая в России Международная неделя авиации.


Бурный расцвет, вернее, бум воздухоплавания и авиации: за штурвал летательных аппаратов садились мещане и дворяне, механики и баронессы, военные и штатские. Знаменитый борец Заикин и тот переквалифицировался в авиаторы. В газетах того времени существовал специальный раздел для публикации новостей из мира авиации: рекорды дальности, скорости и высоты, трагедии и несчастья с пилотами, удивительные новости и открытия, например, «опыты, предпринятые во Франции,  выяснили, что голуби летят скорее бипланов, но медленнее монопланов».

Авиаторы стремятся устроить полеты не только в столице, но и в других городах Империи. С лета 1910 года самарская пресса уделяет пристальное внимание авиации. Интерес к организации полетов проявляют как иностранные летчики, так и российские пилоты. За организацию недели воздухоплавания, по примеру столичной, берутся, как всегда, и самые неудержимые энтузиасты, и поклонники всего нового и прогрессивного – члены самарского яхт-клуба. «В первых числах сентября в Самаре предполагается авиационная неделя. Ее устраивает местный яхт-клуб. Примут участие 5 авиаторов: Ефимов и его брат, Васильев, и два французских авиатора», – пишет газета «Волжское слово».

Территории России были распределены между авиаторами. Сверху по Волге, по маршруту Нижний Новгород – Казань – Саратов едет пилот А. А. Васильев. Авиаторы работали по примеру французских газет, устраивающих авиатурне, чтобы «вселить в массах веру и любовь к воздушному культу». Дальневосточная газета «Новая жизнь» решила познакомить далекую окраину России и ее соседей Китай и Японию с успехами русской авиации и учредила «Товарищество авиации «Новая жизнь», пригласив Ефимова и Седова в качестве демонстрантов нового искусства. По пути на Дальний Восток запланированы полеты по всей России. В Самаре предполагался  «только один сеанс».

Борец-авиатор Заикин через своего агента также готовился к полетам в Самаре. Доверенный Заикина П. Ярославцев снял у самарского скакового общества ипподром для полетов на аэроплане системы «Фарман». За каждый полет Заикин должен был платить скаковому обществу 100 рублей, а полеты намечены на август месяц. П. Ярославцев уже выдал обществу задаток в сумме 25 рублей. Тем не менее, в августе 1910 года никто из авиаторов в Самару не прибыл, авиатор Заикин еще не получил даже и диплома пилота, а только совершал учебные полеты во французском  Буи, в школе Фармана.



Авиатор Ефимов в кабине биплана «Фарман» 

Официально самым первым  в Самаре должен был стать полет первого русского пилота Михаила Ефимова, организованный товариществом авиации «Новая жизнь». Продавались билеты. Предположительная дата первого полета – 16 (29)  сентября 1910 года. Однако, как и все новое, деятельность товарищества авиации «Новая жизнь» сопровождалась массой препятствий. В сентябре 1910 года в Петербурге проводили первый всероссийский праздник воздухоплавания, в котором принимали участие все пилоты России, ставя новые и новые рекорды высоты и дальности полетов, продолжительности полета и числа поднятых в воздух пассажиров. В воздух с Коломяжского аэродрома на аэроплане поднимался даже Председатель Кабинета Министров Петр Столыпин. Конечно же, там летал и Михаил Ефимов. И, кстати, там же впервые видел самолеты, таская ящики с деталями аэропланов и ровняя землю взлетной полосы, 16-летний крестьянский сын, разнорабочий Сергей Ильюшин, имя которого позже будет вписано в историю Самары (Куйбышева) и всей страны. Всероссийский праздник воздухоплавания, по причине сильных ветров, затягивался во времени, тем самым полеты в Самаре задерживались. В самарских газетах интерес к полетам поддерживался рассказами о пилоте, сведениями об устройстве его самолета. Такими, например: «Мотор у ефимовского аппарата системы SWV в 50 сил, хотя на новейших моделях аппаратов ставится двигатель «Гном». Дерево – ясень и дуб. Вес аппарата около 30 пудов. Все желающие и имеющие на руках билеты, могли «осматривать уже собранный на старом беге аэроплан  и получить объяснения».

 21 сентября 1910 года из Петербурга в Самару летит телеграмма: «Собирайте аппарат – приготовьте. Выеду в воскресенье (26 сентября). Занимайте другие города. Может, привезу еще аппарат. Ефимов». Но не приезжает – полеты опять переносятся, теперь на октябрь. Товарищество авиации «Новая жизнь» обещало уже не один, а целых три дня полетов. И участие двух пилотов: долгожданного уже Михаила Ефимова и не менее знаменитого военного пилота и обладателя множества рекордов Владимира Лебедева. Полеты состоялись на самой окраине города. Дальняя окраина Самары в 1910 году – ипподром скакового общества – это теперь практически географический центр города: он находился примерно там, где находятся клиники Медуниверситета, в районе  пересечения  современных улицы Масленникова и Московского шоссе. Итак, на 1, 3 и 5 октября 1910 года в Самаре запланированы дни воздухоплавательного праздника. Город в ожидании. Для оповещения публики о том, состоятся или не состоятся полеты, на каланчах полицейских частей и над городской думой вывешивались флаги: «белый флаг – не летят, синий флаг – сомнительно, желтый флаг – летят». Авиаторы, наконец-то, пожаловали в Самару, и самарцы «получили возможность не на картинках, не на полотне синематографа, а в самой действительности увидеть, как научились «летать» люди». Газеты желали авиаторам хорошей погоды. И опять сложности: сильный порывистый ветер, полеты первого октября отменены. Публика недовольна. Только 03 (16) октября 1910 года Самара увидела полет аэроплана.



Рекламное объявление в самарских газетах


Вот каким запомнился этот день нашим землякам: «Погода опять не благоприятствовала полету. Ветер к вечеру не утихал, и клочья облаков неслись по небу с бешеной скоростью. В конце 5-го часа солнце опустилось к горизонту. Еще задолго до того, по непролазной грязи, двигалась к аэродрому местная публика, беспомощно останавливающаяся на перекрестках улиц и площадях окраин. Грязь была страшная: калоши вязнули в этой грязи, и многие из пешеходов несли их в руках. Тянулась длинная лента извозчиков и экипажей. У ангара народа в этот раз немного. Публика сплошной массой обложила весь аэродром и сдерживается цепью солдат и чинами полиции. Перед ангаром В. А. Лебедев в своей белой шапочке, француз-механик, молодая дама – жена авиатора, представители товарищества «Новая Жизнь», несколько лиц из публики и несколько офицеров... Разговор идет общий и касается непостоянства самарской погоды, гибели Мациевича – в комиссии, по расследованию причин которой участвовал Лебедев, риска виражей на ветру – хотя и все присутствующие не претендовали бы, если бы полет не состоялся, но видно было, что полет будет. Авиатор решил лететь…

ОНО СВЕРШИЛОСЬ. В тот миг, когда на западе красным, багряно-красным пламенем прощалось с землей солнце, – туда, к солнцу, навстречу ветру и грозовым облакам отделился и взлетел человек, красивый, смелый и свободный... Что этому предшествовало? Краткие слова команды, стук мотора, свист пропеллера, небольшие дымки бензина... С В. А. Лебедева взяли слово, что он сделает лишь один только круг. И круг был сделан быстро и привычно, хотя с очевидным риском. На повороте, ветер сбоку заметно тряхнул биплан. Авиатор на высоте десятков 2-3 метров (на глаз) пролетел южной стороной аэродрома и, повернув снова, плавно опустился, миновав ангар.

Публика бросилась к нему навстречу. Его поздравляют и благодарят, жмут руки. Упрашивают, так как он желает лететь опять, в этот день не рисковать собой. «Не пущу», – улыбаясь, говорил Лебедеву полицеймейстер В. Критский. «Публика удовлетворена вполне», – слышались голоса. На новом полете настаивала супруга авиатора и один из представителей общества авиации. Но «большинство» победило. Публика действительно была удовлетворена. Когда «Фарман», красиво отделившись от земли, стал резать воздух – и поплыл, шум и гул платной и бесплатной публики перешел даже в какой-то радостный вой. Едва ли авиатор слышал эти аплодисменты и крики из-за стука мотора и ветра. Но биплан опустился. Махали белые платки и всюду виднелись возбужденные и приветственные лица. А он, молодой авиатор, шел к ангару тоже радостный, но спокойный. И нужно было много усилий, чтобы удержать его: он хотел показать толпе, что человечество одержало победу полную, и что еще одна стихия, – воздух – окончательно покорена...». Далее газета «Волжское слово» отмечала: «Взрыв энтузиазма. С дешевых мест, через заборы, с открытых и закрытых трибун побежали люди. Местный денежный туз торопился за мальчиком гимназистом, жена миллионера, запутываясь в юбке «шантеклер», спешила вслед им. Аплодисменты, крики…»

Возвращение зрителей с ипподрома было тяжелым: «У тюрьмы поломанный экипаж извозчика, испортившийся автомобиль, тонущие в грязи вереницы людей. Сзади – победа, человек-птица, здесь печаль утишающих…».

В последующие дни состоялись и полеты Михаила Никифоровича Ефимова. Ветер не позволил ни показать подъем на 1000 метров высоты, ни дальнее воздушное путешествие – перелет в другое селение, ни полеты с  пассажирами. К тому же по окончании полета Ефимова, публика вздумала качать пилота. Полицейским пришлось разгонять зрителей плетьми.

Авиационная и космическая история Самары богата событиями и более значимыми, чем первый самолет в небе над городом. И, тем не менее, проезжая мимо «летающего танка» Ил-2, или мимо легендарной ракеты «Союз», вспоминайте и этот день, 16 октября 1910 года, когда в прозрачное октябрьское небо взлетела неуклюжая деревянная этажерка с 50-сильным мотором – самолет Фармана, подарив жителям города новые мечты и надежды.

Светлана ЦАПАЕВА
Павел ПОПОВ

Цапаева С., Попов П. Рождение самарской авиации. //Волжская заря, 2010, 26 октября, № 42 (11129).



Материал любезно подготовлен С. Цапаевой.
Моё участие здесь только техническое :)

Tags: Ефимов, Лебедев, авиация, история Самары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments